Эти истории не только раскрывают неизвестные страницы биографии основателя Microsoft, но и показывают, насколько сложная личная жизнь скрывалась за образом идеального семьянина.

Личная жизнь Билла Гейтса долгие годы оставалась почти безупречной: образ примерного семьянина, брак с Мелиндой и сосредоточенность на благотворительности формировали репутацию человека, полностью погруженного в работу и глобальные проекты.

Однако после публикации переписки финансиста Джеффри Эпштейна и серии журналистских расследований выяснилось, что у основателя Microsoft были романы на стороне, и среди них — отношения с двумя россиянками. Одна из них оказалась молодой звездой карточного бриджа, другая — загадочной ученой-ядерщицей, о которой до недавнего времени почти ничего не было известно.

О существовании второй россиянки миллиардер рассказал сам, назвав лишь ее профессию — специалист по ядерной физике. Подробностей о ней нет: ни имени, ни места работы, ни публичных фотографий. Но отдельные детали позволяют предположить, где могла произойти встреча. Гейтс познакомился с ней, по собственным словам, через деловые контакты. В конце 2000-х он основал компанию TerraPower, которая занималась разработкой реактора на бегущей волне. С начала 2010-х фирма активно сотрудничала с российскими научными центрами, в том числе с НИИ атомных реакторов в Димитровграде. Именно в этот период, который совпадает с датами, фигурирующими в письмах Эпштейна, и мог начаться их роман.

Сам Гейтс в Россию тогда не ездил, однако сотрудники российских институтов регулярно бывали в США на конференциях и рабочих встречах. Поэтому знакомство вполне могло произойти за океаном.

Вторая россиянка — куда более медийная фигура. Речь идет о Миле Антоновой из Тольятти, чье имя впервые прозвучало в расследовании The Wall Street Journal. Девушка увлекалась бриджем, переехала в США и в 2010 году оказалась на турнире, где присутствовал Гейтс. По ее воспоминаниям, партия закончилась проигрышем — и шутливым пинком под столом в адрес соперника. Этот эпизод стал началом знакомства. Разница в возрасте составляла около тридцати лет, но это не помешало завязаться роману.

Связь, судя по всему, длилась недолго. В письме Эпштейна утверждалось, что после расставания девушка оказалась в крайне сложном финансовом положении. Ей не хватало средств даже на базовые вещи, она жила у подруги и не могла позволить себе продолжать участие в бриджевых турнирах. Именно тогда финансист предоставил ей жилье и оплатил обучение программированию, а затем попытался использовать эту историю как инструмент давления на миллиардера. Сам Гейтс, как следует из материалов, не стал реагировать на эти попытки.

Сегодня бывшая бриджистка живет в Пало-Альто и работает веб-разработчиком, полностью сменив сферу деятельности.

Русские возлюбленные были лишь частью личной истории Гейтса. Самой долгой его связью стали отношения с предпринимательницей Энн Уинблад. Они познакомились еще в 1980-х, задолго до свадьбы с Мелиндой Френч, и сохранили особый формат общения на долгие годы.

Их встречи больше напоминали интеллектуальные путешествия: совместные поездки ради научных лекций, обсуждение биотехнологий, генетики и антропологии. Гейтс настолько ценил мнение Уинблад, что советовался с ней даже перед женитьбой.

После свадьбы Мелинда позволила мужу раз в год проводить с бывшей возлюбленной уик-энд. И это стало традицией, которая сохранялась много лет. Они гуляли вдоль океана, катались по дюнам и занимались экстремальными видами спорта, после чего миллиардер возвращался домой к семье.

Журналисты The New York Times в 2021 году рассказали и о других эпизодах. По их данным, Гейтс несколько раз пытался пригласить на свидания сотрудниц Microsoft и своего благотворительного фонда. Эти попытки не имели продолжения, потому что женщины либо игнорировали приглашения, либо переводили разговор в шутку. При этом, по их словам, он не оказывал давления и не связывал личные отношения с карьерными перспективами, но сам факт таких ситуаций создавал неловкость.

Истории о романах не разрушили деловую империю Гейтса, но заметно изменили восприятие его личности. Образ идеального техногения оказался куда сложнее: за ним — человек с долгими интеллектуальными привязанностями, краткими увлечениями и весьма необычной моделью отношений.