Рассуждая о судьбе шансона, артист с сожалением заметил: «Ну, к сожалению, многих уже нет. Сейчас, например, появляется много других».
По словам Шуфутинского, сегодня всё сливается воедино: «Уже нельзя так чётко говорить: шансон — не шансон. Потому что в жанре шансон появляются новые артисты, которые звучат сегодня с приметами, с признаками 21 века. И это очень хорошо». Как подчеркнул певец, символические моменты шансона проникают в другие жанры: «Даже рэп-артисты используют шансон. В общем, это все хорошая музыка. Если она хорошая — значит, так надо».
На вопрос о сценическом образе Михаил ответил без пафоса: «Ну, тут ничего особенного нет. Чего его составлять? Это обыкновенный классический костюм». А когда речь зашла о наградах, он уточнил, что получил премию за песню «Последний полёт». Певец признался, что у него нет какой-то одной особо дорогой песни, но историю первой премии «Шансон года» вспомнил с теплотой. «Это, по-моему, 2001 год, — рассказал он. — Не так пышно, не так ярко, не так значимо, но тоже очень важно и приятно. Это явилось началом того, что происходит сегодня». Тут он прервался на реплику о самочувствии: «Ребят, у меня так нога болит, я устал» — но взял себя в руки.
На вопрос о волнении перед выходом на сцену Шуфутинский ответил предельно честно: «До сих пор есть. Многие уже не волнуются. Вон молодые наши артисты выбегают, говорят, что уже уверены в себе. Я думаю, что артист, который не волнуется перед выходом на сцену — это мёртвый артист».
Журналисты поинтересовались, правда ли у него есть именная звезда, и попросили рассказать о Мальдивах, но Михаил уклончиво перевёл тему. А когда зашла речь о планах Филиппа Киркорова открыть «Олимпийский», певец с уважением заметил: «А причём здесь „дорога молодым“? Всё-таки молодец, что он собирается это сделать». Так Шуфутинский в очередной раз доказал, что остаётся живым, ироничным и очень человечным артистом.